ВТОРНИК, ПЯТНАДЦАТОЕ ИЮНЯ,
или
НЕСКОЛЬКО СЛОВ ПОД НЕБОМ ГОЛУБЫМ... ПОКА ГОЛУБЫМ.

Что же тут величественного? Стыдно убивать героев для того, чтобы растрогать холодных и расшевелить равнодушных.

Е. Шварц, "Обыкновенное чудо"

День догорал, я лежал, смотрел в небо и думал: как хорошо, что небо голубое. Не багряное в лучах закатного солнца, не розовое в легкой рассветной дымке, не странное, рассеченное золотой полосой, как в моей фантазии, а голубое. Почти как твои глаза. Я повернулся на бок и взглянул на тебя: "Пойдем домой?". Пока у нас еще есть дом...

Начав читать, я сразу почувствовал что-то очень знакомое; если и позабытое, то совем недавно. Мне казалось, что это новая версия прихода мессира, и призрак "Мастера и Маргариты" долгое время маячил на горизонте. Но время шло, я погружался в ткань сюжета и с каждой новой главой все яснее осозновал - мессира не будет. Будет мессия.

В наше смутное время (бред какой-то, почему же оно смутное?) романом о мессии никого не удивишь. Сколько их было - сильных и слабых, добрых и злых, истинных и ложных. Помнишь? Из прочитанного недавно сразу вспоминается роман Рыбакова "Человек напротив". И вот еще один апокриф.

Зачем?

Живет человек. Ест, спит, иногда ходит на работу. Иногда встречается с друзьями и пьет пиво. Ничего необычного. Только вот пробьет час и станет он мессией. Спасителем, который спасет нас - и тебя, и меня. Вот только хотим ли мы этого? Да и хочет ли этого он сам? Кто и зачем разметил нашу жизнь по этому нехитрому шаблону... родиться, жить и умереть. Быть спасенными. А если всех спасти не удастся?

Зачем мы знакомимся с новыми людьми? Зачем пускаем их в свой мир? Чтобы пройти весь путь - от раздражения до любви - узнать, понять, привязаться и потерять? Какой мессия спасет их? Моих друзей, дорогих мне людей, частички моей, такой бессмертной души.

Бес-смертной.

Почему же тогда смертны они сами? Почему продолжают жить лишь во мне? Какой Спаситель допустил это?

Я. Я сам мессия. Ведь это я встал на защиту этого мира. Этой земли, этих домов, этого неба. Такого же голубого, как твои глаза. Почему же здесь нет места моим друзьям? Почему они погибают один за другим, позволяя мне вершить свое кровавое и благородное дело - Спасать Этот Мир. Только будет ли это тот же самый мир? Мир, который я спас. Где вы, мои родные, мои верные друзья-товарищи, последние островки разума в этом океане безумия? Почему я не защитил вас? И что мне этот спасенный, безумный мир без вас?!

А спасенные затравленно смотрят мне в глаза. В глаза нового бога. Смотрят преданно и зло. Почему ты не спас всех?! Не сумел. Чего-то ждал, сомневался. Как любой человек. Какой ты, к черту, человек?! К черту?! Вы... Из-за вас... Бл... Ну и живите тут сами. Под небом золотым. А я ухожу, к своим...

Один мой приятель, ты его должна помнить, как-то сказал мне, что смог прочесть "Мастера и Маргариту" только с четвертого раза. Три раза пытался и ни в какую. Не идет, и все. Почему, спрашивал его я. Не знаю, говорит, не дорос, наверное. Так вот, мой приятель тогда не пожалел, что все-таки осилил Булгакова. Совсем не помнишь его? Неважно. До этого романа авторы тоже не сразу доросли - три раза пытались и лишь на четвертый сумели довести до конца. Это я так, просто вспомнилось. Я ведь тоже не жалею, что прочитал этот роман. Я даже сумел привязаться к этим людям. Они стали моими друзьями. Я лишь жалею, что не сумел, не успел их спасти. Да, они все погибли. Зачем? Я не знаю. Ах, зачем я тебе все это рассказывал? Просто "мне захотелось поговорить с тобой о любви. Но я волшебник. И я взял и собрал людей и перетасовал их, и все они стали жить так, чтобы ты смеялась и плакала" - правда, это уже совсем другая история.

Помнишь?

Пойдем домой, родная.