Александр Лурье

На днях прочитал "Небеса ликуют" и решил поделиться размышлениями.

Книга произвела на меня достаточно неоднозначное впечатление и все сказанное далее является не столько литературной критикой, а, скорее, попыткой разобраться и проанализировать собственные ощущения.

При том, что "Небеса ликуют" сделаны в фирменном валентиновском стиле "путешествия за истиной", существуют разительные отличия от всего написанного ранее. Прежде всего, "Небеса ликуют" роман не фантастический и скорее относится к загадочному жанру криптоистории. (Есть такое излюбленное заблуждение у знатоков еще со времен ветхого Адама -- дать название, значит -- объяснить и определить). Но не буду придираться к не мной придуманной терминологии.

Очень порадовало меня то, как уверенно и твердой рукой автор воспользовался принципом "бритвы Оккама" -- сюжет развивается вполне осмысленно и динамично без необходимости в "deus ex machina" и подпорках вроде дэргов и т.п. Мир и его история достаточно иррациональны и необъяснимы и без привнесенных сущностей. Соответственно и антураж, определяемый авторской задачей автора, насколько мне удалось ее понять, вполне приложим к известным реалиям 17 века.

Весь роман показался мне несколько пространным, но отнюдь не утомительным размышлением на тему: "Человек между Целью и Средствами". Герой уже не щепка, влекомая историческим потоком и пытающаяся, с помощью соприкосновения с другими объектами, осознать и познать себя. Поиск предназначения, характеризующий прежние произведения Валентинова, уже завершен для героя с безусловно знаковым именем Адам -- в более-менее недавнем прошлом. Герой вынужден, как и первый человек решать вопросы, напрямую связанные со свободой выбора и взаимоотношениями "винтика" и "машины", под которой можно как самого Б-га, так и организацию, наделившую себя божественными полномочиями.

Вопрос свободы воли, само собой, предполагает определение нравственных критериев -- что есть Добро и что есть Зло, "и сколько истин, потерял им счет"В. Неоднозначность ответа на этот вопрос уже заложена в столь разнозначном и потому уравновешивающем описании одних и тех же событий обоими их участниками -- Адамом и де ла Ривера; эта же неоднозначность предполагает и грядущие крестовые походы за Истиной. На самом деле проблема взаимодействия и взаимовлияния личности и общества становится все более важной и приниципиальной именно в последнее время. Для того чтобы определить, что есть Дружба и Вражда, Преданность и Предательство, необходима точка отсчета -- сам человек, сохраняющий в себе копии эталонов Добра и Зла.

Восемнадцатый век теоретически предположил идеи правовой равноценности членов общества и, следовательно, провозгласил всех субъектов -- индивидуумами. Век 19-й реализовал этот посыл и уже на исходе столетия К.Леонтьев пророчески предвидел массы "изувеченные чувством собственного достоинства" -- продекларированного, но ничем не подтвержденного. Век ушедший явил все возможные последствия персонального "парада суверенитетов". Веку нынешнему, надеюсь, суждено стать эпохой дальнейшего развития и раскрепощения индивидуальности.

Перефразируя А.Платонова, "личность, как произошла из общества, так сразу и принялась его убивать". Дискуссия, казалось бы -- на первый взгляд, отвлеченно-академическая, но именно в ней сейчас незаметно решаются судьбы не только российской цивилизации, русского культурного поля, но, возможно, и всего человечества. Сможет ли общество снова стать привлекательным для индивидуума? Есть ли какой то иной стимул, кроме выживания вт экстремальных условиях, для существования общества? Провозгласит ли homo futurus: "Человечество -- это я!"?

Роман касается этих проблем вскользь, но именно они, на мой взгляд, лежат в его идейном фундаменте. При кажущейся законченности "Небеса ликуют", как мне кажется, являются началом, лишь первой частью, целого цикла книг, посвященных проблеме взаимного выживания Человека и Общества, будь то Адам и Общество Иисуса или человек с пентаграммой на фуражке и его "орден меченосцев".

И мне, как читателю, остается лишь выразить надежду и скромное пожелание автору: "Не обращайте вниманья, маэстро! Не убирайте ладони со лба!"